Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи

О, мы живем очень счастливо, не больные среди больных!

Ну, тут Будда немного приврал

Как живется нам, легко настраивающим свою душу на любые уместные переживания, нам, освободившимся от враждебности, не тяготящимся завистью, не обжигаемым ревностью, не болеющим душой, — как живется нам, просветленным?

Как, как... Непросто.

Первым делом, постоянно приходится думать. Да нет, это не тяжело, это становится так же естественно, как дышать, но работы-то все равно больше. Откуда нужда все время думать? Прикиньте: нормальный человек переживает то, что в душе его есть. Человек просветленный, то есть опытный манипулятор, переживает то, что считает разумным. А это значит, что ему нужно Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи думать дополнительно и ежедневно, и ежечасно планировать свои душевные состояния.

Например, вот вчера у тебя, просветленного, буянили дети, ты их как-то утихомирил, но сегодня может начаться все по новой. Чем встретить их пробуждение: теплым "Сегодня солнечный день и я вас, славных, люблю" или сделать жесткое лицо, предупреждающее: "После вчерашнего я на вас сердит. Не хотите неприятностей, ведите себя аккуратнее"?

К сожалению, опереться не на что, потому что душе-то — все равно. Ей все легко, и совет "сделай то, к чему больше лежит душа" уже не работает.

Соответственно — думай, прикидывай, примеряйся...

Впрочем, думать не тяжело, думать даже приятно. В Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи жизни просветленного есть вещи куда как более неприятные.

Возможно, вы розовый идеалист и полагаете, что душевно просветленное существование возможно где угодно и с кем угодно рядом. Фигушки. Жить-то, может быть, просветленному и легко, только выжить ему среди нормальных людей — трудно.

Самую большую бучу и более всего боли и неприятностей своим родным и близким Лев Николаевич Толстой устроил тогда, когда стал проповедовать миролюбивую концепцию непротивления злу насилием. Прикиньте, во что бы это ему стало тридцать лет спустя, при сталинском режиме?

Просветленный — это независимый от государства, а если государству это не нужно, оно этого не допустит. Зачем ему живой пример независимости? И Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи пример становится неживой.

Быстро.

В отношении всех остальных государство проводит профилактическую работу. Есть ты будешь не то, что положено просветленному, а что есть. Не пьешь водку со всеми — значит, богомол, и подробностями твоей личной жизни начинает интересоваться сотрудник КГБ. Не идешь стрелять под руководством майора в своих сверстников — измена Родине, соответственно, тюрьма или расстрел.

Оно, конечно, ты продолжишь свое просветление в будущей жизни, но что-то хотелось бы сделать и в этой.

Стремление некоего гражданина "быть просветленным" исходит из наивной предпосылки, что его личность принадлежит ему: личность моя, хочу — вот ее и просветляю. Однако очевидно: в нашем Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи обществе с этим периодически не согласно государство и практически постоянно — близкие, любимые и прочие родные. Надеюсь, вы понимаете, как это серьезно: если у твоих родных аллергия на твое просветленное существование, но без тебя они жить вообще не могут, то тебе мат в два хода, а если ты все равно пойдешь своим путем, мат будет по ходу дела. Наша культура категорически не приспособлена к существованию в ней просветленных...



Даже в области чисто душевной жизни мы повязаны как ослики. Это только начинающий студент-психолог думает, что его эмоции — его собственность и он может с ними делать все, что захочет: например, перестать волноваться Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи и прочая саморегуляция. Все верно, но это пока он тренируется и ему это разрешают: "Пусть побалуется!" Если же он попробует действительно стать хозяином своей души, его ждут серьезные разборки с окружающими...

Почему? Потому что, по мнению окружающих, его душа не совсем только его душа. Его душа принадлежит еще всем его близким, любимым и родным. Поэтому, как минимум, нормальный человек должен делиться с близкими тем, что у него на душе. А если какой-то просветленный откажется делиться, ему сразу же будут выставлены претензии: "Ты нам уже не доверяешь? Чем мы заслужили такое к нам отношение?" Он приобретет репутацию закрытого человека, то есть Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи не просветленного, а немного душевнобольного.

Пойми, ежели ты просветленный, у тебя не может быть репутации человека черствого. Поэтому ты обязан считаться со своими близкими, а как только ты с этим согласился, одна эта фраза открывает целую главу о твоих обязанностях.

Ты обязательно должен начать волноваться, если с кем-то из близких может что-то случиться.

Если ты решишь подождать до большей ясности — ты бесчувственная деревяшка, если ты решишь просто энергично действовать без волнения — ты ненормальный истукан.

Ты обязан искренне посочувствовать и расстроиться, если у кого-то из близких случилось несчастье.

Хотя бы, по твоему пониманию, они соорудили это несчастье Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи себе сами или расстраиваются вообще по ерунде. Тем более — что считать "несчастьем"?

В общие праздники ты обязан радоваться вместе со всеми согласно традициям и расписанию.

А по окончании праздника радость вовремя заканчивать.

Когда близкие считают, что вопрос серьезный, ты также обязан иметь серьезный и сосредоточенный вид.

Совершив ошибку, в ответ на справедливое замечание ты обязан почувствовать себя виноватым.

А не просто легко поправить ситуацию.

Вот и живи после этого просветленным... Повеситься можно!

Логика предельно проста: человек по факту живет так, что его душой владеют многие. Если же он начинает становиться хозяином своей души, это значит, что другие его Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи душой владеть перестают. Лишаются власти и теряют собственность. Ну, а как люди относятся к потере власти и собственности и как они реагируют на того, кто у них это отнимает, вы знаете.

А в результате жизнь просветленного — это не жизнь без проблем, это жизнь с другими проблемами.

Верно, пока эмоции владеют тобой, твоя головная боль — как от них избавиться. Но когда ты начинаешь владеть своими эмоциями, как только берешь управление своей душой в свои умелые руки, ты приобретаешь головную боль: "Ну и что теперь переживать? Что теперь переживать правильно, переживать людям — с учетом повсеместного идиотизма?"

От этого вопроса Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи, к сожалению, ты не уйдешь никуда. Потому что твои эмоции, радости и тревоги — вовсе не твои. Это язык, который считывается с тебя другими и на котором ты обязан говорить не по своему выбору, а так, как здесь принято. И если ты не будешь использовать некоторые общеупотребительные выражения ("Я без тебя скучал!", "Я тобой недоволен..." и пр.), тебя будут воспринимать как чужого, как иностранца, а то и просто не поймут. Поэтому не выпендривайся и разговаривай как люди.

Подведем итоги.

Легко быть душевновеликим гуру в ашраме, затерянном в далеких отрогах Гималаев: близкие не пристают, а ученики твоей просветленности молятся. А ты попробуй Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи побудь в нирване здесь, когда твоя жена тоскует не столько по тебе, сколько по твоей привязанности, и более всего ее раздражает именно твоя уравновешенность: "Я тебе совсем безразлична, да? Вот я сейчас плачу, а тебе как всегда хорошо? Солнечно?" Конечно, такую жену можно оставить — недостойна она великого гуру, но встав на эту дорогу, притопаешь только к одному: оставить надо весь этот жутко несовершенный мир.

И все-таки смотаться в Гималаи.

Пока, в нашей тусовке просветленных аватар, мы решаем эту проблему по-другому: решаем жить здесь как нормальные люди и не раздражать близких своей никому не нужной душевной безмятежностью. И Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи поэтому, любезный мой духовно продвинутый коллега, когда твоя жена начнет смотреть в твою сторону тоскливыми жалостливыми глазами, не издевайся и хоть немного для нее порасстраивайся. Погрусти. Пообижайся — доставь человеку радость!

И не халтурь — пострадай всей душой, до дрожания в голосе, и вообще надуйся. Вот, так уже лучше. Твои близкие начали тебя понимать!

В напоминалку Хранителю мира:

Правильный просветленный, если он настоящий просветленный, а не совсем жлоб, обязан быть нормальным человеком и временами страдать, как нормальные люди. Любое другое решение обходится миру слишком дорого.

главы из "Книги для тех, кому нравится жить"


documentavttckf.html
documentavttjun.html
documentavttrev.html
documentavttypd.html
documentavtufzl.html
Документ Немного о грустном, или Как живется просветленному, не смотавшемуся в Гималаи